Наша семья несколько лет подряд отдыхала на реке Угре. Здесь в деревне мы и познакомились с Прасковьей Ильиничной. Многому научила нас эта мудрая женщина. Когда мы впервые спросили ее, куда выбрасывать мусор, она указала одно место - для жестянок. Остальные отходы, считала она, должны идти в дело: очистки - скотине, другие пищевые отходы - курам, газеты - на растопку печи, помои следовало выливать на солому, которая со временем превращалась в компост. Место для жестянок у нашей хозяйки было совсем пустым. Позже мы узнали, что Прасковья Ильинична все делала в точном соответствии с научными методами утилизации отходов. Во всем мире на эту тему горы диссертаций написаны. Только Прасковья Ильинична их не читала. Да и наши предки не пользовались никакими научными методиками, а деревеньки были чистыми. Всего лет 30-40 назад никому не пришло бы в голову везти в деревню йогурт в пластиковых стаканчиках или нарезку окорока в вакуумной упаковке. А теперь...
Далеко не все деревенские жители так же блюдут чистоту и порядок, как Прасковья Ильинична. С грустью замечаем мы, что солнечные земляничные полянки превращаются в «метастазы» свалок, соседние городки и деревни обрастают грудами пластиковых бутылок. Сердце замирало: во что превратится чистенькая деревенька?! Наша маленькая тогда еще семья (папа, мама, дочь-подросток - все во многих поколениях городские) решила разработать идеологию своей несуществующей пока экологической фермы. Ферма создается из чего-то материального: техники, строений, земли, скота. А у нас же шесть лет назад была только идея - создать маленькое, чистое, замкнутое хозяйство. Мы получили пять гектаров земли, очень похожей на пляж, столько там было песчаных залысин. Построили маленький домик с печкой и зазимовали. Сейчас на этой земле живет наша, теперь уже большая семья - дочка Тая вышла замуж и родила двух сыновей. У нас чистопородное стадо романовских овец, три дойные коровы, бычки и нетели, гуси, куры. Земля наша постепенно превращается в плодородную пашню, изумрудные пастбища тучнеют с каждым годом, а мы по утрам ахаем от удивления и радости, глядя на земляничные грядки, усыпанные гроздьями алых ягод, на огород, где растут капуста, морковь, картошка. Теория помогла практике, и цель достигнута. Вот наши принципиальные соображения. Малое потребление электроэнергии. Всякое использование энергии, особенно высоковольтной, наносит непоправимый вред природе. Мы построили глубокий погреб, и с ним отпала необходимость холодильников. Придумали другие маленькие хитрости для экономии электричества и бензина, например, приобрели самый чистый транспорт - гужевой. При строительстве и в быту используем материалы только те, которые можно утилизировать в хозяйстве: дерево, мох, паклю, одежду без синтетических добавок. Главное - никакой упаковки. Сахар в полиэтиленовых мешочках и хлеб в пластике не покупаем. За сахаром ходим с наволочкой. Пленочные теплицы потихоньку переводим на стеклянное покрытие. В фермерской своей деятельности разработали особую сельскохозяйственную технологию. Она и помогла нам создать крепкое хозяйство на пустыре. Основа этой технологии - калифорнийские черви, которые производят биогумус из навоза. Биогумус отправляется в почву, ранее безнадежно бесплодную. На этом чудесном удобрении мы выращиваем корма для скотины и овощи для себя, не используя никаких химических веществ.
Цель наших усилий - восстанавливать естественное плодородие земли. Сама технология не нова - в течение тысячелетий крестьяне использовали именно ее. Мы лишь обогатили эту технологию новыми агротехническими приемами. В результате на очень бедных песчаных почвах получили 750 кг картофеля сорта Невский с одной сотки, помидоров - 20 кг с одного квадратного метра, огурцов - 40 кг (в теплице). Живность, а точнее уток, мы завели сразу, как только переехали в деревню. Тогда корма стоили недорого и утки были выгодны. Мы купили их полсотни. Примерно половину откормили для себя, из пуха наделали подушек. Остальные ранней весной занеслись. Мы приобрели к тому времени инкубатор и вывели утят. Потом часть их продали. Утки нам понравились тем, что они очень самостоятельные. Вылупятся такие живые, здоровенькие, с голодными глазками - и сразу ищут, что бы поесть. И все было хорошо, пока не подорожали корма, и тогда утки стали для нас невыгодны. После уток завели мы гусей кубанской породы. Они хоть и не тяжелы, зато хорошо несутся. Яйца закладываем в инкубатор и по весне продаем гусят. Потом решили купить корову. Это было непросто. Приобрели какую-то захудалую первотелку, потому что она никому не была нужна - давала всего-то стакан молока. Мы ее пожалели, полюбили, стали ухаживать хорошо, и она, выйдя на пастбище, прибавила удой до 5 л. А на следующий год дала уже 25 л. Если раньше нам говорили, что наша Милка «немолочной породы», то теперь спрашивают: «Откуда у вас элитная корова?» Такая она удойная стала. Так что по первому отелу сразу оценить животное, наверное, можно не всегда. Надо ему сначала содержание хорошее «устроить». С коровой этой, конечно, и сложностей хватает, как с любой высокоудойной. Без кормовых добавок она жить не может, ведь весь корм «перегоняет» в молоко. И парезы случались, да выручает нас ветеринар. Милка принесла нам телочку. Милкину дочку назвали Елкой. В общем, у нас все коровы - родственники. Нрав у них добрый, потому что мы их любим. И все удойные. А раздаивает коров наша дочка Тая. Характер у нее решительный, и животные ее слушаются. Из молока делаем сметану, масло, сыр. Летом немного продаем дачникам. Несколько лет тому назад нам удалось купить чистопородных романовских овец. Начали их разводить, и теперь в романовках видим будущее нашей фермы. Этой весной мы уже будем продавать молодняк. А из шерсти романовок сваляли валенки, очень теплые и мягкие. Мы поняли, что своими руками можно производить чистые и питательные продукты и что каждому вполне по силам не замусоривать землю, на которой он живет.
